ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРОЗА

Александр Зиновьев: творческий экстаз

Судьба Александра Зиновьева как писателя поразительна, можно смело утверждать — уникальна. Впрочем, все, связанное с жизнью и творчеством этого удивительного генератора мыслей, — независимо от сферы приложения его силы и таланта, идет ли речь о Зиновьеве-мыслителе, о Зиновьеве-художнике, о Зиновьеве-социологе, о Зиновьеве-логике, о Зиновьеве-поэте, — поражает. Поражает размерами личности, потрясает качеством и объемом продукции его лаборатории мысли, восхищает смелостью и новаторством. Независимо от вашего отношения к творчеству этого человека- легенды, вы его с неизбежной необходимостью назовете личностью, адекватной эпохе синтеза культуры и науки, личностью эпохи Ренессанса.

Известно уже, что свое первое литературное произведение он опубликовал в 1976 году, когда ему было почти 54 года. В таком возрасте обычные, «нормальные» писатели уже подводят итоги своей многолетней творческой деятельности, издают многотомные собрания сочинений, учат других литературному уму-разуму, а то и вообще завершают свою писательскую карьеру. А Зиновьев только начинал. Обычные писатели входят в литературу постепенно, шаг за шагом накапливая мастерство, смелость и известность. Александру Зиновьеву уже его первый роман принес сенсационную мировую известность. Как писали в западной прессе тогда, 25 лет тому назад, Зиновьев, как метеор, вырвался на высоты мировой литературы, положив начало новому литературному жанру, новаторскому как по изобразительным средствам, так и по мощнейшему содержанию его победоносного романа. Сам Александр Александрович назвал этот жанр социологическим по содержанию и синтетическим по форме и по средствам. Книга эта (я имею в виду, конечно же, «Зияющие высоты») была молниеносно переведена более чем на два десятка иностранных языков; число статей, теле- и радиопередач, посвященных ей, было просто практически невозможно сосчитать. Какой эффект она произвела в душах и умах людей, живших и работавших в сложное и противоречивое время, о котором сейчас никак не могут договориться — каким его считать: революционным взлетом или черным провалом! Эффект необычайный, сильный, болезненный, эффект сродни потрясенной реакции близких на результат объективно-безжалостного консилиума врачей, выносящих приговор больному. К особенности того времени, многосмысленности высказываний и способности моих современников читать между строк, а также профессиональности стражей порядка можно было бы, пожалуй, отнести тот удивительный, прямо-таки оглушительный эффект громового умолчания, которым пытались замаскировать, спрятать от мира и от самих себя тот самый эффект, не могущий быть выраженным внешне, не зафиксированный в печати и средствах массовой информации СССР.

Первое опубликованное литературное произведение Александра Зиновьева вышло в свет на Западе, его литературной родиной стали Франция и Швейцария. В Советском же Союзе, у себя дома, он за это был жестоко наказан. И вот что любопытно: хотя советский режим, на который сваливали вину за расправу с Зиновьевым, рухнул; хотя книги Александра Зиновьева стали печатать в России, тут по странному умолчанию избегают говорить о нем именно как о писателе, который опубликовал множество литературных произведений, ставших мировыми бестселлерами и входящих в обязательные литературные программы ряда западных школ и университетов. Здесь, в России, об Александре Зиновьеве предпочитают говорить как о логике, философе, социологе и публицисте, но сопротивляются в признании его как писателя, внесшего огромный вклад в мировую литературу. Сам Александр Зиновьев утверждает, что он стал писателем в силу стечения обстоятельств, случайно и даже поневоле. Я могу согласиться с таким утверждением лишь отчасти, да и то в том смысле, что в советских условиях он не имел никакой возможности реализоваться в качестве писателя, а профессиональная работа в сфере логики и методологии науки — в Институте философии Академии наук СССР и в МГУ — не оставляла ему буквально ни минуты для литературной деятельности. Оказавшись в эмиграции на Западе, с глубоким почтением признававшем за ним этот статус большого русского писателя, он зарабатывал на жизнь, подтверждая это высокое звание в силу сложившихся жизненных обстоятельств, на протяжении почти 21 года сочиняя социологические романы, повести, рассказы, поэмы и стихи и занимаясь драматургией. В связи с вышесказанным мне хочется упомянуть еще одно принципиально важное обстоятельство, характеризующее позицию Зиновьева-писателя на протяжении его жизни в эмиграции. С самого начала он осознанно занял позицию абсолютной независимости от каких бы то ни было фондов, грантов, стипендий, какими бы привлекательными и объемными они ни были. Принципиальная независимость, всегда и во всем, что и гарантировало неограниченную и бесстрашную свободу действий и независимость суждений Алек- сандра Зиновьева во всем его необъятном творчестве. Независимость во что бы то ни стало. А сегодня это — мало кому доступная привилегия рыцаря без страха и упрека.

По возвращении в Россию в 1999 году Александр Александрович вздохнул с облегчением — помимо всего прочего отпала необходимость в обязательном литературном труде. Но тем не менее тот факт, что он реализовался как писатель, конечно же нельзя считать, случайностью. Он был подготовлен к этой роли всей необычайной многогранностью предшествовавшей жизнедеятельности, подготовлен основательно и всесторонне.