Сформулировав основы своей логико-философской и социологической концепции, А.А. Зиновьев окончательно определил своё отношение к марксизму. По его словам, он стал относиться к марксизму как человек второй половины XX столетия, знакомый с высшими достижениями современной науки, профессионально занимающийся логикой и методологией науки.

А.А. Зиновьев подчёркивает, что он не отверг, а именно преодолел марксизм, «добравшись до иных вершин мышления». Это означает, что марксизм для А.А. Зиновьева вовсе не потерял своего значения. «Наоборот, я стал относиться к нему серьёзнее после многих лет специального изучения»^ - пишет А.А. Зиновьев.

Изучение марксизма дало А.А. Зиновьеву понимание различий между научным и идеологическим подходом к обществу и познанию. Так, А.А. Зиновьев установил для себя, что несмотря на отдельные научные элементы, марксизм стал идеологией, очень похожей на науку, но наукой не являющейся.

Иначе говоря, в марксизме надо различать два аспекта:

— попытки научного подхода к социальным явлениям;

- идеологию, рассчитанную на побуждение масс к серьёзным политическим действиям.

Идеологический аспект, считает А.А. Зиновьев, оказался сильнее, подчинил себе аспект научный, так, что в целом получился идеологический феномен. Для доказательства своей мысли А.А. Зиновьев приводит различия между идеологией, религией и наукой. Он показывает, что эти явления не существуют изолированно друг от друга и в чистом виде:

Зиновьев А. Исповедь отщепенца. - М.: Вагриус, 2005. ~ С. 307.

- религиозные учения всегда претендовали на создание картины мира, объясняли явления природы и общества;

- религиозные организации выполняли идеологические функции; - наука давала материал для идеологии и сама, в свою очередь, содержала элементы идеологии.

Со временем существующие различия между наукой, религией и идеологией стали обозначаться более чётко. Это выразилось в более определённом разделении их функций в обществе:

- Задача науки - поставлять обществу знания. Отсюда стремление науки к ясности, однозначности употребляемых в ней понятий. Её утверждения должны допускать возможность проверки.

- Религия имеет дело с явлениями души, с верой. Она невозможна без веры в то, что она провозглашает. И в этом она принципиально расходится с идеологией. - В отличие от религии, идеология требует не веры, а формального признания. Идеология - определённая форма социального поведения. Задача идеологии - организация общественного сознания и управление людьми путём приведения их сознания к некоторому общественному образцу.

Конечно, в принятии идеологии присутствует элемент добровольности. Но идеология рассчитана на массы, и здесь необходим специальный аппарат принуждения к признанию идеологии. Подобным аппаратом насильственного принуждения обладала и церковь - поскольку она сочетала в себе не только религиозные, но и идеологические функции. Лишь сравнительно недавно стало возможно противопоставление этих функций. Это было связано с возникновением антирелигиозных идеологий.
Но обратимся к марксизму. Марксизм возник как претензия на научное понимание всего, что требует какого-то истолкования. И действительно, в рамках марксизма делалось много такого, что можно рассматривать с научной точки зрения. Однако в главном марксизм давно превратился в идеоло- гию в самом строгом смысле слова. Возможно, теперь марксизм является самым классическим образцом идеологии.

Стремление марксизма выглядеть наукой объясняется следующими причинами: - марксизм возникал в борьбе с религией и различными формами идеологий, связанных с религией;

- наука приобрела такое значение в жизни общества, что выступать не от имени науки было бы просто не актуально.

Во второй половине XX века коммунистическое общество сформировалось в целом ряде стран мира. Марксистская идеология приобрела в них господствующее положение. Роль идеологии в функционировании сформировавшихся обществ была столь значительной, что необходимость выглядеть наукой стала для марксизма особенно важной.

И здесь марксизм оказался перед лицом великой трагедии. Стремление коммунистического руководства любой ценой сохранять за марксистской идеологией вид науки имело катастрофический результат. Помимо обычных и необходимых функций в обществе, марксизм, выдаваемый за науку, приобрёл ещё одну функцию - служить удобным средством маскировки неграмотных действий властей.
Как и в любой идеологии, многие положения в марксизме конструируются из многосмысленных выражений, требующих дополнительного истолкования. Истолкования, которые делались властями, оправдывали их произвольные действия, препятствовали созданию реалистичной стратегии развития.

Печально осознавать, как неразумно распорядились последователи классиков марксизма величайшей в истории человечества нерелигиозной идеологией - марксизмом. Безусловно, без идеологии невозможно мобилизовать людей на создание коммунистического общества. Но создать общество с помощью одной только идеологии точно так же невозможно. Здесь нужна наука, научный подход к общественным явлениям и научное предвидение.
Придание марксизму статуса науки могло только ухудшить положение, что, собственно, и произошло.
Научный подход к социальным объектам в понимании А.А. Зиновьева означает следующее:

1). Изучаемые объекты должны существовать эмпирически, а не в воображении. Когда возникло марксистское учение о коммунизме, никакого социального явления такого рода в реальности не было. Это означает, что всё сказанное классиками на эту тему следует рассматривать лишь как гипотезы, что в Советском Союзе было исключено. Советская реальность игнорировалась, из неё вырывалось лишь то, что можно было изобразить как подтверждение учения К. Маркса. Негативные явления не замечались или в лучшем случае объяснялись тем, что коммунизм в стране ещё не достроен или строится не так, как нужно.

2). Научный подход к социальным явлениям означает субъективную беспристрастность в отношении этих явлений.
Марксизм всегда подчёркивал, что он является выражением интересов рабочего класса. В этой пристрастности марксизма видели его величайшее достоинство: утверждалось, что переход на позиции пролетариата позволил классикам марксизма создать научное понимание социальной реальности.

Но именно классовая тенденциозность помешала марксизму создать такое понимание. Марксизм как идеология был в высшей степени адекватен той реальности, в которой он возник и распространялся. Он выражал настроение масс и имел колоссальный успех. Но адекватность эпохе и научность - это не одно и то же. Вследствие тех перемен, которые произошли в мире, степень адекватности марксистской идеологии настолько сократилась, что последняя утратила всякую позитивную роль.

3). Научный подход предполагает следование правилам логики и методологии познания. Марксисты считали, будто они следуют какой-то высшей логике. Но если её понимать как диалектический метод, то в марксизме он был сведён к некоему учению об общих законах бытия. Сами же эти законы свелись лишь к нескольким, имеющим к тому же самый общий характер, что в большой мере лишало их методологического смысла. А без фундаментальной логической обработки понятийного аппарата и методов социальных исследований, научное понимание социальной реальности исключено.

Неудивительно поэтому, что советизм (реальный коммунизм) остался непонятым на научном уровне как в Советском Союзе, так и на Западе.
Главной причиной, помешавшей выработке научного понимания сове-тизма, стала господствующая в стране марксистская идеология. Всё, что не укладывалось в её рамки, считалось антинаучным и беспощадно преследовалось.

С разгромом советизма марксистская идеология была просто отброшена. На её место пришёл воинствующий антикоммунизм и антисоветизм. Так что условия для выработки научного понимания советизма отсутствуют и теперь. В качестве иллюстрации можно привести «забавный», по выражению А.А. Зиновьева, факт, что одни и те же его попытки построения научной теории советизма оценивались в советские годы как антисоветизм и антикоммунизм, а теперь оцениваются как апологетика советизма и коммунизма.

Авторская справка Давыдова Лиля Владимировна, автор монографий о Зиновьеве А.А.: «Мужество знать». М., 2002. - 112 с.; «Социология А.А. Зиновьева - путь к пониманию современности». М., 2006. - 352 с.