Alexandre Zinoviev - Alexander Zinoviev - Alexander Sinowjew



powered by FreeFind
         RUSSIAN         FRANÇAIS         ENGLISH         DEUTSCH         Contact        

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВ

МНОГО ШУМУ ИЗ НИЧЕГО

Хотя перманентное реформаторство стало привычным компонентом жизнедеятельности российской власти, намерение Президента осуществить реформу самой системы власти (можно сказать - самореформу) произвело заметное возбуждение, причем - не только в самой России, но и на Западе. В России все граждане, имеющие возможность публичных высказываний, расценили это намерение как грандиозный перелом и даже как революцию в системе власти страны. На Западе же известные политики и мыслители усмотрели в этом угрозу демократии и даже поворот к советизму. Имеются ли какие-то более или менее серьезные основания в этой реформе для восторгов одних и страхов других?

Насчет страхов на Западе сейчас можно со стопроцентной уверенностью сказать следующее. Чтобы нанести ущерб демократии, нужно иметь эту демократию в наличности или, по крайней мере, устойчивую тенденцию к ее установлению в ближайшем будущем. Но даже самые яростные демократизаторы сейчас открыто говорят, что в России демократии (имеется в виду некая "подлинная" демократия) нет и вряд ли она появится в ближайшее время. А угрожать тому, чего нет и что не предвидится, просто невозможно. Это не означает, будто в России происходит некий возврат к советизму. Если бы даже из Вашингтона сейчас приказали российской власти восстановить советскую систему власти и дали бы на это кредит, вдвое превышающий те миллионы, которые якобы дал Ленину германский кайзер на социалистическую революцию в 1917 году, ничего из этого не получилось бы, ибо объективные социальные законы и объективные конкретные условия на планете полностью исключают такую возможность для нынешней России. В нынешней России кое-что делается, что создает видимость возврата к советизму. Но это делается не из стремления правителей вернуться в советское прошлое, а в силу объективных социальных законов формирования и функционирования системы власти как особого социального объекта, имеющих силу для любой достаточно большой системы власти, включая и дореволюционную российскую власть, и демократическую власть западных стран с ее непомерно раздутым в идеологии разделением властей и весьма условной многопартийностью. Напомню читателю, что у самых примитивных племен слово "много" употреблялось, когда число считаемых объектов превышало три. Американцы не тянут даже на этот уровень, а трясутся за судьбу несуществующей российской демократии!

Что касается восторгов российских политиков, политологов и прочих хвалителей (не хулителей, а именно хвалителей, каких, как говорится, не жнут и не сеют, они сами рождаются), то оснований у них для восторгов еще меньше, чем у американского президента оснований для страха за судьбу российской демократии. В чем заключается обсуждаемая здесь реформа? Напомню читателю, она включает в себя три пункта:

1. кандидатов в губернаторы отбирает сам президент и предлагает их на утверждение местным органам выборной власти;
2. депутаты в Думу выбираются только по спискам партий, допущенных к участию в выборах для надзора за деятельностью органов государственной власти;
3. создается особая общественная палата.

Чтобы оценить социальную значимость этих явлений власти, надо принимать во внимание по крайней мере следующее.

Структурирование, функционирование и эволюция системы власти человеческого объединения (человейника, по моей терминологии) происходит одновременно во многих различных измерениях (аспектах). Тут надо различать субъективные намерения участников власти и объективные закономерности, не зависящие от воли и сознания этих людей, функции власти как целого в отношении управляемого ею человейника и отношения между различными подразделениями внутри системы власти; отношения власти к человейнику в целом и ее отношения с другими компонентами социальной организации человейника; показной (театральный, виртуальный)аспект власти и ее социальную сущность и т.д. В реальности все эти аспекты перепутаны. Не различаются они и в головах участников власти и масс подвластных граждан. Официально признанной научной теории на этот счет не существует. Более того, создание ее и включение в систему образования фактически запрещено или, по крайней мере, не поощряется. К тому же, замыслы власти даже в случае их разумности далеко не всегда реализуемы в наличных конкретных условиях или реализуются в соответствии со знаменитым изречением Черномырдина: "Думали, как лучше, а получилось, как всегда". Если даже допустить, будто задуманная реформа власти есть образец государственной мудрости, то в нынешних условиях в России и в мире изречение Черномырдина имеет в отношении к ней полную силу.

Суть ситуации с рассматриваемой реформой состоит не в том, что она плохая или хорошая вообще, сама по себе, а в том, что она никакая с точки зрения решения тех проблем,, о которых с восторгом говорят ее инициаторы и поддерживатели. Определяющим в сложившихся конкретных условиях в мире, в стране и в самой системе власти является не то, как те или иные люди попадают на посты в государственной власти (в губернаторы, в депутаты и др.), а в условиях и возможностях их функционирования на этих постах, во взаимоотношениях государственной системы с другими компонентами социальной организации страны (с экономикой, с идеологией и т.д.), во взаимоотношениях системы власти в целом к подвластному обществу. Общественная палата, какие бы полномочия ей не предоставлялись, будучи узаконена, сама становится учреждением государственной власти, нуждающимся в надзоре со стороны каких-то сил, независящих от государственной власти. Она лишь увеличит административно-бюрократический аппарат, за которым должна следить наряду с другими уже существующими учреждениями слежки. Короче говоря, деятельность органов государственной власти в результате рассматриваемой реформы в принципе не может измениться существенным образом сравнительно с состоянием до этой реформы, ибо она ограничена рамками социальной организации нынешней России в целом и положением страны в мире.

Сказанное выше не означает, будто рассматриваемая реформа власти вообще бессмысленна. Она представляет интерес с чисто социологической точки зрения, т.е. как явление в процессе формирования и жизнедеятельности постсоветской социальной организации России. Эта организация, как я неоднократно высказывал, представляет собою гибрид остатков советизма, подражания западнизму и реанимации дореволюционного феодализма. В современных условиях в мире и в России в такой социальной организации неизбежна борьба между исполнительной и законодательной властью, в которой доминирует первая, и борьба между государственной властью в целом и властью, вырастающей на основе западнизирующейся экономики, в которой (в этой борьбе) государственность стремится к доминированию, но пока еще не доминирует достаточно ощутимым образом. В свое время в Советском Союзе и в западном мире возникающий в такой ситуации конфликт разрешался путем образования сверхгосударственной власти и, соответственно, сверхэкономической власти (денежного тоталитаризма, по моей терминологии). Как будет протекать эволюционный процесс в России с этой точки зрения, пока трудно сказать категорически. Ситуация такого рода новая. России предстоит и на сей раз стать новатором исторического творчества. В таком аспекте рассматриваемая реформа власти вполне понятна и правомерна. Но преувеличивать ее значимость и в этом аспекте не стоит. Думаю, что она в большей мере есть явление в показном (виртуальном) аспекте социальной жизни, чем в фундаментальном, сущностном.

Александр Зиновьев,30.11.04 г.



СТАТЬИ